f3bc5676     

Гунин Лев - Скамейка



Лев Гунин
Скамейка
В этом сквере тридцать градусов выше нуля по цельсию. Вдоль аллеи
прохаживается старуха с палочкой. Она стучит по асфальту концом своей
палочки, как будто хочет исторгнуть из-под земли каких-то духов. Но ничего
не поможет: мест нет.
На скамейках сидят вспотевшие, загорелые и незагорелые, размякшие,
горячие, усталые от жары люди. Одни из них лижут мороженое, бросая взгляды
на всё сразу, другие читают газеты, третьи просто переговариваются.
Вот вдоль аллеи прошёл высокий молодой человек с книгой. Он заметил
место возле старика, подошёл и плюхнулся на скамейку. Открывается книга.
Глаза сидящего напротив мужчины резко прищуриваются и устремляются на
заглавие книги. Молодой человек приступает к чтению.
Слева на край скамейки, предварительно пощупав рукой сидение, садится
толстая красная старуха.
Мимо скамейки прогуливаются парни с девушками, держащие друг друга за
руки или обнимающие друг друга за плечи, или - сцепивщие руки за спиной.
Молодой человек поднимает глаза от книги и лениво провожает взглядом
дородную девку с обнажёнными плечами и выпирающим из обтягивающих джинс
упругим задом. Цыганка, стоящая между аллеями на траве газона, заталкивает
руку в карман платья по самый локоть и, порывшись там, достает несколько
мелких монет, затем откуда-то сигарету - и закуривает.
Мужчина на краю скамейки сворачивается калачиком, кладёт голову на
спинку скамейки И застывает так с открытыми глазами.
По аллее прогуливаются парень с девушкой в джинсах "Wrаnglег" и оба с
цепочками на запястьях. В конце аллеи, у туалета, собралась толпа. Мужчины
сгрудились возле одной двери, в то время как женщины у другой двери
выстроились в цепочку. Они поправляют ежеминутно джинсы и брючки и
беспрерывно одёргивают кофточки.
Вот ещё одна из них заходит в дверь. А в окно, что рядом с дверью,
видно, как внизу ещё одна, что уже в туалете, открывает кабинку, заходит в
неё и, став ногами на две железки внизу, задирает платье.
Сзади, с Дерибасовской, нахлынула новая волна людей. Трудно себе
представить, что там вплотную друг к другу движутся тысячи, десятки тысяч
людей, море голов не пересыхает. Под палящим солнцем, на
тридцатидвухградусной, что бывает здесь не так часто, жаре движется в толчее
и сутолоке необозримая масса человеческих тел. А здесь, всего в нескольких
шагах оттуда, редкие, занятые людьми скамейки на ножках и редкое, мизерное,
гуляние вдоль аллей.
Но вот бурлящая на главной улице Одессы волна накатилась, разбилась о
границы сквера и втолкнула в качестве излишка брызгами этой волны новую
порцию - небольшую группку людей. Четверо из них сразу же расселись на
соседней скамейке, а двое, две молодые женщины или девушки, подсели к
молодому человеку с книгой и старухе, сидящей с самого края скамьи. Мужчина
на скамейке напротив снова распрямил свои ноги и, положив ладони рук рядом
рядом с собой, принялся смотреть вбок. Поднялась толстая красная струха,
словно по команде уступая место женщине лет тридцати, к которой затем
подсела знакомая с ней пожилая еврейка.
По перпендикулярной аллее, направйяясь к скамейке, еле двигалась
дрожащая, сморщенная старуха, прихрамывающая на одну ногу и что-то беззвучно
шепчущая бескровными, синими на пергаментном лице губами. Она была одета в
зелёный, видавший виды, потертый, но целый болоньевый плащ, на голове у неё
был пяаточек, а одну руку она с трудом, неумело и нелепо боком выгибала
наружу.
Парень с книгой подвинулся вбок, оставляя между собой и пожилой
еврей



Назад