f3bc5676     

Гунин Лев - Это Должно Было Случиться



Лев Гунин
Это должно было случиться
Было пять часов вечера. Но он думал, что где-то за полночь. Серые
сумерки сгустились за окном, и он не заметил, как наступил вечер. Рядом, в
пустой комнате, стучали часы. Где-то хлопала дверь. Было видно, что кто-то
еще есть незримым присутствием в темной громаде дома. Он только что
проснулся после долгого и тяжелого сна. Он не заметил, сколько он спал, но
ему казалось, что он проспал уже целую вечность. Сон тяжелыми тисками все
еще сжимал голову; хотелось спать и не спать, и еще хотелось чего-то такого,
что он не знал и не мог выразить. Он был один в пустой комнате. Сумерки
кружили вокруг него, наполняя его своим спокойствием, своим присутствием и
незримостью. Внизу темной стеной стоял лес. Он медленно отходил ото сна, с
каждой минутой воспринимая все больше деталей окружающего. Свет не был
зажжен. Он встал, подошел к окну, прислонив к стеклу свою воспаленную
голову.
***
В десять часов утра он выходил из дому. Солнце светило, играя на стенах
и панелях домов утреннего города. Было зимнее утро, по-весеннему теплое. Он
шел на автовокзал, чтобы купить билет. Утро своим теплом согрело его душу и
мысли о будущем. Все выглядело таким прекрасным и все, что будет, также
казалось замечательным. Он подходил к вокзалу, наблюдая холм, уставленный
множеством деревянных домиков, которые солнце покрыло скромной и немой
позолотой. Приветливый свет поглощался свежей ярко-зеленой травой, которая
словно выросла в ответ на это сияние.
Потом он летел на самолете - вместо намеченной поездки на автобусе - и
рассеянно думал о том, как человек, покидая родные места совсем ненадолго,
тем не менее часто с нежной грустью вспоминает знакомые лица, дом и
приветливое сияние солнца.
Было пасмурно. Самолет летел низко под облаками, словно собираясь
сделать вынужденную посадку. Самолет тряхнуло, накренило, но он выровнялся и
пошел на сближение с большим городом, огни которого раскинулись по всей
земле, вокруг, до самого горизонта. Туман усиливался, и желтые свечения
огней, лампы на трубах и маяках расплывались желтыми, красными и белыми
пятнами светящейся массы.
В гостиницах нигде не было мест. Он долго ходил по длинным
административным пристройкам, выслушивал объяснения, выпрашивал, требовал,
но вынужден был уйти, так ничего и не добившись. Он вышел на улицу, без
шапки, с развевающимися на ветру волосами, и понял, в каком незавидном
положении оказался. Оставаться ночевать в холле гостиницы он не хотел, а на
вокзале могло не оказаться места даже присесть. Он выбрал автобус с самым
длинным маршрутом и решил выспаться в нем хотя бы до окончания следования
автобуса. Он был единственным пассажиром; кроме него здесь не было никого.
Автобус медленно поворачивал по улицам, останавливался, хлопал дверьми и
ехал дальше. Все было словно в каком-то тумане, казалось нереальным,
ненастоящим, и, в то же время,неумолимым, неизбежным, и все вместе не имело
никакого смысла. Он прислонился к стеклу и уснул. Трудно сказать, сколько
времени он дремал, но первый раз по-настоящему он проснулся, когда автобус
долго стоял на последней остановке. Он смотрел в окно, на лес, на невидимые
огни города, пока, наконец, его не вывел из задумчивости голос шофера,
говорившего в микрофон, обращаясь к нему или к какому-то идеальному
пассажиру, что автобус идет в свой последний рейс. Может быть, в одиночестве
водитель просто хотел перекинуться с кем-то словом... Осознание того, что е
м у нужно покинуть автобус, охватило



Назад